| Сергей Ковалец: «Первые красные карточки я получал от мамы…» |
|
|
| 28.06.2008 | |
  ДОСЬЕ «ОВЕРТАЙМА»: Сергей Иванович Ковалец. Родился 5 сентября 1968 года. Высшее образование. Окончил Киевский институт физкультуры. Полузащитник. Мастер спорта международного класса. Выступал за «Динамо» (Киев) (1990-1994), «Днепр» (Днепропетровск) (1994-1996, 1997-1998), «Черноморец» (Одесса) (1996-1997), «Твенте» (Нидерланды) (1997), «Карпаты» (Львов) (1998-2000), «Металлург» (Запорожье) (2000-2002), «Оболонь»(Киев) (2002-2003), «Волынь» (Луцк) (2004), «Борисфен» (Киев) (2004). Чемпион СССР 1990 года. Обладатель Кубка СССР 1990 года. Чемпион Украины 1993, 1994, 1995 гг. Бронзовый призёр 1995, 1996, 1998 гг. Участник двух турниров Лиги Чемпионов и четырёх Кубков УЕФА. Бывший капитан «Карпат» и «Динамо». 268 игр за высшую лигу. 33 гола. 14 матчей за сборную Украины. 34 игры в Чемпионате СССР, 7 голов. На тренерской работе с 2005 года – дубль «Борисфена». В «Металлисте» с июня 2005 года. Женат. Трое детей. Увлекается рыбалкой, охотой. Любит путешествовать. Для того, чтобы в этой нелёгкой, а зачастую сумбурной жизни чего-то достичь, нужно быть человеком целеустремлённым как минимум. Ответственным по отношению к окружающим и к себе. Собранным. Дисциплинированным. Возможно, даже педантом. Если речь идёт о тренере — это просто необходимо. Второй тренер «Металлиста» Сергей Ковалец именно такой. Но при этом общителен, улыбчив, и вообще — само обаяние и очарование. Хотя перед встречей ненавязчиво уточнил: времени у нас на интервью ровно столько-то, и встречаемся мы именно в таком-то месте, потому что он именно в этом месте по утрам пьёт кофе. Со сливками, как я заметила. — С чего всё началось в детстве? — Со двора, как положено. С того, что родился в селе Чехово. Это в Крыму. Потом – Красилов Хмельницкой области. Там во дворе начал играть в футбол. На самом деле, всякий футбол начинается именно со двора – пас, удар, финты… У меня ещё есть два брата, старший и младший. Вот с ними мы и играли. Вообще, раньше было где детворе и побегать, и поиграть – и для волейбола с футболом место находили, и для пряток. Это сейчас у детей места всё меньше. Но в этом виноваты мы, взрослые. За все годы независимости не только ничего толком не построили, но и умудрились сломать всё, что только можно. Где раньше детские площадки были — теперь маркеты строят… А на самом деле нужна государственная спортивная программа, как в СССР была и как теперь есть в России. Так вот, возвращаясь к моему детству. Мама была воспитательницей в садике. Отец – электриком, причём очень хорошим, его весь городок знал. Очень часто было такое, что независимо от времени суток прибывали гонцы на велосипеде (телефонов же тогда не было) и отец с ними уезжал что-то там ремонтировать. На самом деле мой футбол изначально поддерживал отец. Часто было такое, что уже часов десять вечера, мама ужин приготовила, а мы с братьями всё в футбол играем. Она посылает отца: «Пойди приведи их ужинать». Папа выйдет, а мы начинаем: «Ну можно мы доиграем…» Он тогда садится и ждёт. И так вот мы доигрывали обычно, пока мама с хворостиной не появлялась. Своеобразная красная карточка от неё. Она отрицательно к доигровкам относилась. И вообще, она какое-то время была против нашего с братьями футбола. Это всё из-за старшего брата: у него начались проблемы с учёбой и мама сказала: всё. Пришлось ему исправляться, чтобы и мы могли в футбол играть. А папа всегда был только «за». Помню, мама запретила ехать на чемпионат Украины, а отец тихонько утром на велосипеде отвёз меня на вокзал — и я поехал в Тернополь…  — То, что сейчас футбол профессиональный, это с Вашей точки зрения хорошо или плохо? — Скорее хорошо. Тогда, когда я начинал, футболист – это не была профессия. На самом деле футболист – он же отдаёт себя всего для достижения результата. Если игра собирает на трибунах сорок-сто тысяч человек – это очень хорошо. И вообще, футболист должен быть профессионалом. Это не только спортсмен. Если хотите – и актёр, и общественный человек. Вот что касается футбола как профессии – очень хочется, чтобы у украинских футболистов была пенсия. Чтобы они были защищены – как, впрочем, и любой другой человек. У всех должны быть достойные и пенсии, и зарплаты… И у футболистов, и у журналистов. — А Ваши братья – они стали футболистами? — Играли во второй лиге, но из-за травм пришлось уйти из футбола. Младший покинул спорт в двадцать четыре года – мениск. Прооперировали, но неудачно, так что… Карьеры футбольной не получилось. А все говорят, что он играл лучше, чем я. У него было главное – мысль. Играл умный футбол, думающий. Сейчас оба мои брата занимаются бизнесом. — Как часто Вы бываете дома, у родителей? — По крайней мере, чаще, чем братья. Родители смеются: ты живёшь в семистах километрах, а они в десяти, а тебя мы чаще видим. Я вообще очень люблю там бывать. Там аура какая-то особенная, душой отдыхаешь. Я как в детство приезжаю. — Друзья из детства остались? — Да. Звонили, с бронзой поздравляли. Кстати, Западная Украина болеет за «Металлист». Честно! Да и вообще, вот наши болельщики поехали на игру с баннером «Схід і Захід разом» - ну это же прекрасно! Вот оно, то, чего политики добиваются и уже сколько не могут добиться, а у футбола получается объединять людей. — У Вас трое детей… — Да, две девочки и мальчик. Алине девятнадцать, Кириллу пятнадцать, Даше тринадцать. О том, что в семье появится третий ребёнок, жена по телефону сообщила: так, мол, и так – что делать будем? А что делать… Рожать, конечно. Почему-то мне страшно хотелось, чтобы это был второй пацан. Но жена как-то постепенно переубедила. И когда родилась дочь – я был только рад. Жена моя вообще каждый раз с самого начала знала, кто родится – мальчик или девочка. Как, откуда знала? Понятия не имею. Чувствовала, наверное. — А как Вы с ней познакомились? — Это было, когда я в «Динамо» играл. У ребят были девушки, а она была подругой одной из них. И за компанию пришла на футбол. Так и познакомились. Встретились, потом созвонились, кино, театры, гуляли вместе… Это восемьдесят девятый год был. Повстречались где-то с полгода, похороводились – и поженились. — Так быстро? — А если я понял сразу, что это тот человек, который мне нужен? И потом, ну нет у футболистов много времени на встречания и ухаживания, жизнь у нас такая. Футболисту нужен надёжный тыл. Чтобы ты знал, что дома тебя ждут. Вся эта жизнь – тренировки, физические нагрузки, игры, нервы – а дома спокойствие.  — А с Маркевичем Вы когда познакомились? — Когда из армии пришёл. Я в Бердичеве служил в спортивной роте. Тренером был Милан Бильчос – тот, который сейчас в ФФУ. Это были два года выживания. Всё было, и дедовщина в том числе – но нужно было перетерпеть. После армии я и сам почувствовал, что окреп, причём в первом плане психологически. Стал мужиком. Потом – 1989 год. Подолье. Маркевич тренировал. Полгода отыграл, уже практически подписал контракт с «Днепром» — а Мирон Богданович говорит: «Не спеши». И вот следующая игра, с Житомиром. Базилевич на эту игру приехал. Я тогда два гола забил. Кстати, и Хруслов тогда играл. Так вот, тогда мне и предложили перейти. И двадцатого июня я – в «Динамо». Хотя официально с двадцатого сентября. В «Динамо» я больше с Рацем дружил. Хотя вся команда была дружная. Те, кто был постарше, очень по-доброму ко мне относились. Всегда подсказывали, если что не так, помогали. А тогда как раз играли Кубок УЕФА с «Фиорентиной», и Лобановский взял меня, молодого, во Флоренцию, чтобы я посмотрел. Он специально брал молодых, чтобы они почувствовали другой уровень. — А этот кубок, что на «Металлисте» 7 мая проходил, смотрели? — Да. Смотрел как театр. Но если бы был не сам – ушёл бы после первого тайма. Такие ошибки крайних защитников, такое количество брака… Весь мир играет в футбол и всё построено на контроле мяча. Кстати, вот Маркевич именно этому и учит. А в «Динамо» команды не чувствовалось. Не было командной игры. Вот наши на чемпионате мира добивались хороших результатов за счёт хорошей команды.  — По поводу бронзы «Металлиста». Когда было тяжелее завоевать её – в первый раз или во второй? — Во второй раз, конечно. Вторая бронза была намного труднее. Получить бронзовый статус – ну, в первый раз могла быть и какая-то доля везения, что ли… А теперь и ожесточённая борьба велась с «Днепром», и вообще – надо было уже подтверждать свои серьёзные намерения. Подтверждать тяжелее всегда. Но в то же время очень хочется не просто подтвердить, но и шагнуть выше. Вот бывшие чемпионы – у которых уже есть все звания, все медали, которые завоевали уже всё, что только можно завоевать – почему они уходят? Потому что мотивации нет. Они уже пришли, уже достигли всего, выше и дальше уже просто некуда. Они всё получили. А у «Металлиста» мотивация есть. Что, «Динамо» и «Шахтёр» могут, а мы не можем? «Металлист» тоже может. Нашим болельщикам отдельное спасибо. Таких болельщиков, как наши, ещё поискать. Наверное, лучшие в Украине. И это не только моя точка зрения – точнее, не только «Металлиста». Когда мы проиграли в своё время «Днепру» 0:6 и «Шахтёру» 1:5 — болельщики всё равно видели, что команда движется в правильном направлении. Просто тогда не хватило мастерства и везения. Но тем не менее: наша бронза начиналась вот с тех 0:6 и 1:5. Мы всегда чувствовали поддержку наших болельщиков, так что пожелаем им здоровья, удачи и наших общих побед. Знаете, это как у Фергюссона: есть треугольник – болельщики, руководство и сам клуб. Если будет отсутствовать хоть одна грань... Болельщики – это поддержка на игре. Мы проиграли – а нам аплодировали стоя. Вот это и есть настоящая поддержка. Возьмём «Манчестер Юнайтед» — самый богатый клуб мира. Там на десять лет вперёд абонементы распроданы. Для болельщиков клуба это дело чести – приходить на все игры и поддерживать команду. А в Ливерпуле, когда с «Эвертоном» играли – смотрю, идёт на трибуны и садится молодая пара, а у них в этой сумочке – ну, как у кенгуру – ребёнок крошечный, месяц, не больше. Они его уже на игру своего клуба привели. Это у них религия. Можно только позавидовать. И у нас тоже это в жизнь вводится. Наши семьи – жёны и дети – не только на матчи ходят, не только эту хоть и трудную, но в чём-то парадную сторону видят. Они и на тренировках присутствуют. Маркевич и в «Карпатах» этот, если можно так сказать, метод применял. Мой Кирилл – тот вообще как сын полка в футболе, ещё с «Днепра». Тренер там был немец, человек уникальный. Раньше методика какая была? Одна: больше тренироваться. А этот пришёл и спросил: «А где ваши жёны, дети? Почему я их здесь не вижу? И почему они вас здесь не видят, а только дома? Они должны знать и видеть, как вы на хлеб семье зарабатываете». Нашим семьям вообще автобус давали, их развозили, привозили в столовую, где они обедали вместе с нами. Мы постоянно были вместе, постоянно общались. Я именно с тех пор начал понимать и как человек, и как теперь уже тренер, что главное — человеческое общение.  — Судя по всему, в этом Вы с Мироном Богдановичем единомышленники. — И не только в этом – мы во всём единомышленники. Иначе мы бы вместе не работали. Нет, не в том смысле, что у нас существует на всё только один взгляд, только одно мнение, никогда никаких противоречий, никаких споров... Но мы всегда находим общий язык и приходим к общему мнению, выслушав и поняв друг друга. А Вы знаете, Мирон Богданович со временем только молодеет. Иначе, наверное, в тренерской профессии нельзя – если ты настоящий тренер. Он работает постоянно с молодыми и эта молодость от них на него переходит. Он всегда их понимает. Вот что ценно сейчас в «Металлисте» — то, что есть дисциплина, но есть и понимание психологии молодых футболистов. Знаете, как перед игрой установку дают — вот Маркевич вообще по жизни нашим ребятам установку даёт: «С вас берут пример, вы должны себя вести соответственно — и не только на поле. Важно, чтобы вы всегда, во всех ситуациях оставались людьми. Человеческий фактор – это главное, потом уже футбольные качества». — А до Маркевича Вам кто, кроме родителей, объяснял, что такое человеческие ценности? — Как это кто... Я же в советской школе учился! Кстати, был старостой класса... Ага, вот кем должен быть в школе будущий тренер! Кстати, а теперь в школах есть старосты?.. Ну, комсоргов нет так точно — как и комсомола... Ковалец продолжает: — Школа была очень хорошая. Директор школы большой любитель футбола был. Классная руководительница вообще замечательна, Любовь Константиновна. Я и теперь, когда вырываюсь на родину — с цветами и конфетами к ней. Таких людей как она мало. Строгая, но справедливая. Именно она нам, детям, как-то очень понятно объяснила не на словах, а как-то по-другому, что у всех нас всегда есть шанс в этой жизни, и что мы должны этот свой шанс обязательно реализовать. Найти себя в жизни. Я в последний раз когда был в своей школе, зашёл в класс, где она должна была урок проводить, спросил, где Любовь Константиновна. И ученики мне говорят: «Да она сейчас придёт! А Вы сядьте на самую заднюю парту — она так удивится, когда Вас увидит!» И действительно, увидела не сразу, но очень удивилась и обрадовалась. Но урок провела – без никаких поблажек. Я по-настоящему понял, какой это удивительный человек, на одном из школьных собраний. Там, как положено, актив школьный за столом президиума сидел. И ещё там мальчик, комсорг наш – ну вообще был первый парень на селе! И в зале сидела девочка, которая ему очень нравилась – и он ей тоже, судя по всему. Так вот, Витя наш увидел её и потупился, просто глаза в стол этот опустил – и всё. А тут ещё завучка говорит всем: «Передавайте записки с вопросами в президиум». Ну, я и написал: «Витя, подними глаза от стола, такая девушка на тебя смотрит!». Передал. Он прочёл и вообще сконфузился, покраснел. А я опять пишу, чтобы он хоть глаза на неё поднял! И тут эта завучка ушлая, глядя на реакцию Вити, эту записку перехватывает, читает и поднимает шум: «У нас ЧП!!! Комсомолец, который написал эту записку – а ну, встань!» Я встал, а чего мне не встать... И она как понеслась!... И тут моя Любовь Константиновна встаёт и говорит: «А о чём, собственно, речь? Что плохого сделал Сергей Ковалец? Что плохого вы увидели в его записке?» В общем, завучка эта так и заткнулась. Не смогла объяснить, что плохого я сделал. Вот я сейчас прихожу в школу, где мой сын учится – там директор, Юрий Юрьевич, тоже человек замечательный. Знает всех учеников в лицо и по имени. Мы стоим, разговариваем с ним в коридоре, мимо пацаны пробегают, он отдельных вылавливает и начинает предметно отчитывать: знает, кто что натворил, чем отличился – как в хорошем смысле, так и в плохом. Вообще, мне школа сына нравится – и не потому, что он там и французский язык учит, и математику серьёзно... Кстати, для меня совершенно не обязательно, чтобы он математиком стал. И не обязательно, чтобы футболистом. Главное, чтобы человеком... Так вот, за что люблю школу: она мне мою, советскую школу напоминает. Там заходишь – и чувствуешь возле столовой запах только что приготовленных пончиков. Именно тех и таких, как у нас в детстве были. Сладкие, в сахарной пудре... Если есть такие пончики – это хорошо. — А знания? — А это уже задача учителей – давать знания детям. И так их давать, чтобы они хотели взять эти знания, перенять... Учителя тоже разные бывают. И такие есть, что встретишь – и хочется на другую сторону улицы перебежать, не то что в классе перед ней сидеть и пытаться чему-то научиться... Я не внешность в виду имею, а то, что в душе у человека. И за душой. Вот пусть у моего сына только хорошие учителя будут, и пусть он учится, как может и как умеет – Вы же понимаете, и в этом деле, в учёбе, выше головы тоже не прыгнешь... А уже воспитанием мы, родители, заниматься будем. Но вместе с учителями.  — А для команды Вы больше кто — учитель или воспитатель? Смеётся: — Отец родной!... Ой, нет, да не пишите Вы этого, засмеют... Какой я на фиг отец, если у нас в возрасте разница.. Ну, не на поколение так точно. Скорее, старший брат. В общем, учитель и воспитатель – это Мирон Богданович. А я помощник учителя и воспитателя. Мне на самом деле здорово в тренерстве помогает то, что у самого меня трое детей. Я педагогические таланты на своих детях обкатал... После них мне команда уже не страшна (смеётся). А если серьёзно, то становление тренерства началось в «Динамо», при Лобановском. Там атмосфера такая была, что те, кто постарше, помогали младшим, учили, поддерживали, подсказывали... Знаете, так бывает в многодетных семьях: старшие дети помогают родителям, опекая младших. Вот там, в процессе такой опеки, старшие футболисты уже получали первые навыки тренерства. Это было заложено Лобановским – воспитание футболистов и уже в чём-то будущих тренеров. Я понимал, как со мной носятся, вылизывают меня – и других молодых тоже – и перенёс это потом в тренерство. Знаете, однажды в матче сфолили против меня (это я в «Динамо» ещё был), причём грубо, нагло, нехорошо... И ещё до реакции судьи как понеслись на этого защитника старички нашей команды!.. Типа «что ж ты, гад, нашего пацана калечишь?!» Чуть не побили. Я это на всю жизнь запомнил. Это была семья. Настоящая. Сейчас такая семья в «Металлисте». Теперь уже я – правда, со скамейки своей – готов подхватиться и морду набить, если наших пацанов ломают намеренно... Ну да, правильно, так внешне и не скажешь. Но в душе – именно так. Это всё равно что младшего брата или даже сына моего обидел бы кто-то. — Кстати, первого своего тренера помните? — Конечно! Безрядин Виктор Андреевич, золотой души человек. Вот он так нас, детей, любил!.. Любил и понимал. Возился с нами. По домам ходил, с родителями нашими общался. Иногда приходилось ему и родителей чьих-то упрашивать, чтобы разрешали ребёнку футболом заниматься. Он настоящий педагог. — А Вы каким педагогом себя считаете – уже опытным или ещё начинающим? — Где-то посрединке. Мужик, наверное, становится настоящим педагогом, когда становится дедушкой. Внуков воспитывают уже по-настоящему (улыбается). А мне до деда пока далеко. Я сейчас смотрю на Маркевича, у него учусь педагогике. Вот он, к примеру, с возрастом, с опытом, научился управлять собой и своими эмоциями. А у меня бывают ещё такие... Как это назвать... Я смеюсь: — Протуберанцы! Ковалец тоже смеётся и соглашается: — Ну да, выплески огня и эмоций. Даже жена моя говорит, что надо с командой эмоции свои обуздывать. Ей со стороны виднее, поэтому верю. Кстати, с командой я, наверное, более эмоционально работаю как педагог, чем со своими детьми... И задумался. После продолжил: — А знаете, может, это потому, что с командой я больше времени, чем с детьми своими провожу?.. Наверное, да. В семье моя педагогика и строгость псу под хвост идёт, потому что где-то в душе чувство вины, что мало времени я с ними. Короче... Педагог у нас Анжела, а я либеральный папа, который детей балует и попустительствует всяким их капризам и баловствам. Работаем на контрасте!  — А Ваши родители тоже контрастные люди? — Да! Мама – сама строгость. Папа – добрейший и очень мягкий человек. Я в него пошёл. — Вам скоро сорок лет. Много было и прожито, и прочувствовано, и понято за это время. Можете сказать по большому секрету, чего может бояться взрослый человек? — Бояться... Знаете, именно сейчас, почти в сорок, я понимаю, что ничего не боюсь. Смысла нет бояться. Страх сковывает. Раньше мог сказать, что боюсь, что родители умрут рано или поздно... Но теперь как-то уже по-другому этого боюсь – не боюсь, а понимаю, что все мы там будем, и печалюсь, что неизбежно это. В общем, да. Что касается родных, близких, друзей – именно не боюсь, а переживаю, что с ними что-то может случиться. Про родителей вообще молчу. Стал с возрастом ценить каждое слово, сказанное ими, каждый день, прожитый рядом с ними... Вот недавно отец мой приболел, в больнице оказался. Что-то со спиной случилось, руку даже не мог поднять. Я приехал проведать его. И он напомнил мне, как когда-то в детстве он пришёл домой после ночной смены, а я его стал упрашивать в лес по грибы со мной пойти – и он пошёл. А потом ещё сказал мне спасибо, потому что отдохнул как-то в лесу душой. А в Красилове в мае мне турнир надо было открывать, и я отца с собой взял. Его все в городе знают. Идём по улице – только и слышишь: «Здравствуйте, Иван Фёдорович!» И он тоже со мной как-то духом воспрял, взбодрился... А я ему ещё в больнице говорю: «Пап, давай выйдем, пройдёмся, погода такая!..» Вышли. А он смотрит на погоду, на весь этот мир за пределами больницы, уже как-то по-другому, более весело, радостно — и приятно, что сын с ним, и вообще... Я ему: «Папа, хочешь, пивка попьем?..» - «Сынок, а можно, я лучше сто граммов выпью?» - «Пап, та двести!!!» Выпил он, повеселел, день со мной провёл, проговорил... А на следующий день говорит: «Ты знаешь, а у меня рука уже поднимается, и спина меньше болит...» Ну что, разве это не радость?.. Я замолкаю, потому что мы с Ковальцом почти ровесники, и родители наши почти ровесники, и мысли наши во многом сходятся в этом отношении. Действительно, с возрастом понимаешь, что радость – это когда у родных и близких всё хорошо...  — Серёжа, скажите что-нибудь в качестве напутствия тем, кто будет Ваше интервью читать. — А что сказать.. Человеком надо быть в этой жизни. Стараться не обижать людей. Вот мне в моей жизни на хороших людей везло. Пусть и всем везёт в этом. А ещё вот что! – Ковалец оживился: - Знаете, удачу свою надо не прозевать. Не проморгать, не прощёлкать. Шанс есть у всех и во всём. Главное – не упустить его. В конце концов, то, что мы все на свет рождаемся – это ведь тоже единственный данный нам шанс, так чего ж его портить?... Любовь ШЕВЧЕНКО, газета "Овертайм", 17 июня 2008 год. |
