| СЕВЕРИН ГАНЦАРЧИК: «Очень боюсь мышей…» |
|
|
| 13.06.2008 | |
 ДОСЬЕ «ОВЕРТАЙМА»: Северин Даниель Ганцарчик. Польша. Родился в Дебице 22 ноября 1981 года. Рост \ Вес: 183 см\74 кг Вице-капитан «Металлиста», двукратный бронзовый призер чемпионата Украины. Пришел в клуб в 2006 году из киевского «Арсенала» (в сезонах 2002/03, 2004/05 и 2005/06 — 18 игр и 1 забитый мяч). Выступал также за команды: «Волынь» Луцк, «Хетман» Замосць (Польша), «Подкарпатье» Пустыня (Польша) Член национальной сборной Польши (провел в ее составе 2 игры). За «Металлист» в рамках чемпионата Украины провел 61 матч, забил пять мячей  Где назначают место встречи? Это от человека зависит. Если человек занятой и одновременно ленивый (как я), то рандеву лучше назначить рядом с работой. Самая большая достопримечательность в окрестностях «Овертайма» – памятник Ленину. Но когда я пришла на то место, которая сама назначила, поняла, что не одна я это место облюбовала. Людей возле памятника было прилично. Кто ждёт, кто уже дождался, но не уходит, кто вообще фотографируется...И я тут же – нервно рассекаю по периметру, чтобы не прозевать. И главное, не обознаться. Потому что мало того что близорука, так ведь и вблизи шестой номер «Металлиста» раньше видеть не приходилось.Но ничего, обошлось. Узнала уже метров с двадцати. И пошли мы куда-нибудь, что называется, потому что на площади только встречаться хорошо, а вот интервью брать сложновато. Сели в кафе и… — Ну что, пойдём с самого начала. А с чего всё началось? — С того, что я родился в Пустыне — это даже не город, а пригород, где-то три тысячи жителей. Может, даже меньше. (По справке от mapa.szukacz.pl намного меньше - Л.Ш.). Там я и в футбол начал играть. Брат старший играл, я ходил, смотрел на его игры, на тренировки, потом и сам начал. — А сколько лет тогда Вам было? — Шесть лет. С семи лет — в местном клубе «Подкарпатье». — А потом? — Потом к нам на сборы команда приехала, «Хетман» из Замосци. Это первая лига была. Вообще, в Пустыню очень много команд на сборы приезжает. Там место хорошее, все условия, поле, корты есть… Так вот, мне тогда уже восемнадцать лет было. И меня заметил президент «Хетмана». Позвонил и пригласил на просмотр. Ну, и взяли. Купили меня у «Подкарпатья». — И за сколько, интересно? — До сих пор не знаю свою первую цену. Честно! — Но получается, что Вы одиннадцать лет отыграли в «Подкарпатье». И как родители отнеслись к тому, что Вы в своей жизни выбрали футбол? — Вопрос, на самом деле, тяжёлый. Мой отец умер от рака, когда мне было шесть лет, — получается, что он не застал. И осталась только мама. Она, конечно, не возражала, но всё-таки иногда говорила, что мне бы лучше учиться нормально. А я так: пришёл из школы, рюкзак бросил — и побежал на поле. А после тренировок и игр маме форму грязную стирать. Но она в основном только подшучивала по этому поводу. Другое отношение у неё к моему футболу появилось уже только после первого серьёзного контракта. — Северин, когда с Вами общаешься вот так, в жизни, как сейчас, — Вы абсолютно не похожи на себя на поле. Во время игры — ну просто Терминатор. А в жизни… — Ну, на поле… На поле выходишь — друзей нет и шуток тоже. А в жизни я нормальный. Весёлый. Люблю шутить.  — А за пределами поля друзья есть?— Конечно! Много. Наверное, весь «Металлист». — Но есть же и самые-самые? — Самые-самые — это Девич, Обрадович и Барилко. С Серёжей Барилко мы вообще с первого дня в одной комнате жили и на сборах вместе живём. Он мне в самое первое время помогал. — И с русским языком? — Да, потому что проблемы были. В Киеве вообще только когда приехал — плохо понимал. А не говорил вообще. Но через полгода уже полегче стало. Кстати, по поводу друзей — ещё с Тришовичем дружу. Мы с Луцка дружим. — В «Волыни» много сербов было… — Шесть или семь… Кварцяный почему-то сербов любит (смеётся). Другое дело, что сейчас… Немного сейчас сербов, желающих играть в первой лиге. Понятно, что легионеры хотят высокий уровень. — Вам довелось играть под руководством Кварцяного. Об этом тренере легенды ходят. Как у Вас отношения складывались? — Разные отношения были. У него, конечно, тяжёлый характер. И как тренер он трудный. Тренировки тяжёлые были. Но как к тренеру претензий никаких к нему нет, наоборот, только спасибо могу сказать. Потому что в «Арсенале» я из-за травмы восемь месяцев не играл, после чего пришёл в аренду в луцкую команду. Кварцяный меня тогда подготовил и я играл. Но я могу сказать, что у него я всё равно что в армии побывал. Такая школа… — А если сравнить его с Маркевичем? — Нет, их никак сравнивать нельзя! Совсем разный подход. У Мирона Богдановича совсем другое представление о тренировках. Там, в Луцке, была тяжёлая физика, а Маркевич заставляет смотреть на мяч. — Северин, а сколько языков Вы знаете? Со вздохом, честно: — Два. Польский и русский. — А английский? — Да, надо, конечно… Нужный язык. Полезный. (Не могу поручиться, но показалось, что Северин Даниэль вспомнил просмотр в Шотландии – Л.Ш.). Уже два года собираюсь куда-то пойти английский учить, но всё времени не хватает… (Пауза). А может, я чуть-чуть ленивый.  — На поле Ганцарчик грозен и страшен. В жизни — сама скромность и обаяние. Но и в жизни различные ситуации бывают. В том числе и такие, где нужно и поспорить, и отстоять свою точку зрения, свою правоту. Как тогда?— В любой конфликтной ситуации стараюсь сначала спокойно разобраться. Но если спокойно не получается – уже надо пожёстче. — Пожёстче насколько? До крика или до драки? — Нет, только не до драки… Драка никому ничего не доказывает. — А сколько Вы мячей всего забили за свою футбольную карьеру? — В Польше — пять или шесть. Здесь — пять. — Своё амплуа — защитник — сами выбрали или поставил тренер на эту позицию? — Сначала я был левый хав. Потом поменялся тренер и поставил левым защитником. — А в нападении смогли бы сыграть? — Если надо – хоть вратарём. Хотя пришлось бы чему-то переучиваться. Но я думаю, что смог бы. — Не буду говорить «кумиры», но примеры в футболе? — Раньше – Роберто Карлос из моего любимого «Реала» (Мадрид). Хороший удар, хороший футбол… Ну, конечно, Зидан, Фигу. На это время — Криштиано Роналдо. — Польша известна тем, что это одна из самых верующих католических европейских стран. Вы в Харькове в костёл ходите? — Был несколько раз. На все службы ходить не могу — нет времени. Игры по выходным, тренировки за городом, на базе… Просто невозможно. — А Вы человек суеверный? Для Вас есть какие-то приметы? Например, чего перед матчем делать нельзя? — Я не суеверный. И примет каких-то предматчевых нету. Хотя нет. Есть одна: перед матчем пить нельзя. Передать невозможно, насколько заразительно смеётся Северин. От себя добавлю (и не только от себя, но и от людей, которые его хорошо знают): Ганчаржик не пьёт. И не только перед матчем. — Вопрос из разряда «о личном». Когда Северин Ганцарчик собирается изменить семейный статус? — Как Вам сказать… Начало неудивительное. Можно сказать, разыгрывается самый настоящий мужской стандарт. — Мы с Каролиной уже восемь лет вместе. Она младше меня на год. В Харькове она уже два года. До этого приезжала ко мне и в Луцк, и в Киев. Но тогда она училась. А когда закончила учёбу — переехала ко мне. — И вы не собираетесь ничего менять официально в вашей совместной жизни? — Нет, ну, в ближайшие два года порешим… Как сказать… Вопрос всё чаще поднимается. С её стороны. Ну да. Женщины тоже разыгрывают свои стандарты. Беру паузу на то, чтобы просмеяться. Но Ганцарчик не обижается.  — И кто она по профессии?— Степень магистра в туристическом бизнесе. — В Харькове она работает? — Нет, дома сидит. Готовит… — Стирает, убирает, за покупками ходит… Ганцарчик опять смеётся. Но признаётся: — Конечно, когда выезд и меня нет два дня — скучает. Но уже привыкла. И кроме того, мы же в «Металлисте» постоянно собираемся всеми семьями… — Всей семьёй… — Да, все вместе – с женами, с детьми… Дети бегают, женщины общаются… Моя Каролина как-то больше общается с женой Валяева и Слюсаря. А вообще, когда собираемся — это всегда весело. Наши женщины, — и жёны, и подруги — они постоянно общаются, вместе приходят на игры болеть за нас. — По поводу болеть: Вы смотрели матч с «Нефтяника» с «Динамо»? — Да. Это ужас. Такое не должно происходить вообще. С моей точки зрения, во-первых, это произошло потому, что Ахтырка просто не была готова к такому. А во-вторых, я не понимаю вот этого всего — «это были не болельщики «Динамо»… Если они приехали со всеми и на трибунах были со всеми — значит, это болельщики. И клуб должен за них отвечать. Если бы в идеале, то им нужно запретить приезжать на матчи «Динамо». И приходить. Ну, то, что штраф на клуб за такое — это даже сомнений быть не могло. Это если по-европейски. — А как лично у Вас складываются отношения с болельщиками? — Цивилизованно. После матчей подходят — автографы там, фотографироваться… Иногда футболки и щитки выпрашивают. Но это только пока не дошёл до раздевалки. В раздевалке уже всё, всё строго учитывается. А так на самом деле могу и на поле взять и после удачной игры футболку снять и забросить на трибуны. Но скажу честно: с гетрами и щитками – посложнее. — Двадцать второго ноября Вам исполнится двадцать семь лет. Взрослый человек, взрослый мужчина. Думаете над тем, кем дальше быть — когда футбол закончится? — Если честно говорить, то не задумываюсь. Сильно не думаю о том, что будет. — Ну хорошо, из защитника, из игрока Ганцарчика получился бы тренер? — Тяжёлый вопрос… Хотя почему нет? На самом деле, что получится — жизнь покажет. — А если не тренер — кто тогда? — Бизнес открою. Вижу, что это мог бы быть ресторан или клуб. Что-то такое. — Чтобы и жена участвовала? — Да, конечно. — Украина от Польши сильно отличается? — Ну, моя Украина от моей Польши… Тяжело сравнивать. Если вернуться — из Пустыни с маленьким населением перешёл в «Хетман», но и там не много жителей, а потом Украина… — Киев, «Арсенал», столичная команда, город-столица — и мальчик из польской провинции. — Да, именно так. И мне сейчас Харьков в два раза больше нравится, чем Киев. Там, конечно, столица, но так все куда-то спешат, такое… Харьков — первая столица. Он лучше. И нравится больше. Нет суеты. В Киеве каждый спешит, каждый торопится… Невозможно. — Если бы была возможность выбирать, где жить — где бы жили: в городе или за городом? — За городом, конечно!!! Я уже в Польше купил землю, и буду строить большой дом. Чтобы всем места хватило, чтобы просторно, тихо, спокойно, огород — как положено. И много комнат. Для детей. Я опять беру паузу — просто на осмысление этой фразы. Суровый Ганцарчик — и «огород, как положено». Начинаю понимать, за что футболистов любят и терпят их женщины. Не за голы и подвиги, а за вот это — дети, дом, забота… И огород. — А по дому можете что-то сделать? Ну, грубо говоря, гвоздь забить. — Да, по дому могу. Ещё из Польши, из дома. Кстати, у меня профессия есть. Механик … (запинается) … самоходовой… — Автомеханик? — Да!  — Ну, и как? Смогли бы на жизнь заработать?— Ммм… Свою машину я бы себе не доверил. — А есть что доверить? — Есть. BMW и «Toyota-Landcruiser». Ну, BMW у меня сейчас в Польше. По Харькову ездить на такой машине, особенно зимой… Это трагедия. По харьковским дорогам можно ездить только на джипе. На «Landcruiser». — Вы гражданин Польши. У нас в Харькове есть польское консульство, Вы приходите голосовать? — Нет, ни за что и никогда. Не хожу. Каждый раз все они обещают, что когда станут президентами — сделают всё. А на самом деле не делают ничего. Или делают всё только для себя. Я политикам не верю. — Северин Даниэль Ганцарчик как человек — недостатки и достоинства. Начнём с недостатков. Что Вам в себе не нравится? Долгая, но лучезарно улыбчивая пауза. И ответ: — Я люблю себя таким, какой я есть. — Подъедем с другой стороны: что бы Вы никогда и ни за что не стали рекламировать? — Политические кампании – никогда. А всё остальное — пожалуйста. Сейчас у меня контракт с «Пумой». Играю только в ней. И, кстати, качеством доволен. — А что касается одежды вообще – вы переборчивый относительно марок, брендов? — Для меня важно только качество. Если мне что-то нужно купить и мне это нравится — мне всё равно, кто сделал и сколько стоит, сто гривень или сто долларов. Качество — главное. — А что любите из еды? — Итальянская кухня! Спагетти!! С соусом болоньез — ооо, это всё… Очень люблю. — А сами готовить умеете? — Ну… Мама научила. Но в основном научился, когда из дома уехал. Тогда звонил маме, она рассказывала, а я готовил. И вообще, готовить — не проблема. Как для мужчины — я хорошо готовлю. — Помните, когда Вы в последний раз плакали? — Да… Когда мой друг погиб, его машина сбила. Он жил через дорогу от меня. — А так, от избытка чувств, можете всплакнуть? — Когда кино смотрю. Плакал, когда смотрел «Титаник» и ещё этот фильм Мэла Гибсона, «Страсти Христовы». — Так Вы сентиментальный… Ганцарчик соглашается с улыбкой. — А о чём мечтал маленький Северин в детстве? — Сколько себя помню — только о футболе. Сначала — стать футболистом. Потом — достичь в футболе многого. Моя мечта сбылась. Я за это всех благодарю, и Богу благодарен. Я счастливый человек. Очень. — А что для счастья человеку нужно? Ганцарчик задумался: — Для счастья… Любимый человек нужен. И чуть-чуть фарта. Вот у меня в польской команде было много футболистов, которые лучше меня играли. Но им везения не хватило. Некоторые до сих пор во второй лиге играют. А мне повезло. — Можно сказать, что оказался в нужное время в нужном месте. — Да. Думаю, я везучий. — Был ли в Вашей жизни какой-то момент, о котором вспоминаете неохотно или с сожалением? — Был один момент тяжёлый. Я нанёс игроку травму, из-за которой он потом ушёл из спорта. Я бил пенальти, вратарь отбил, я пошёл на добивание, а этот футболист первым подоспел, я пошёл в подкате — ну, и попал шипами в колено. Он сначала одну операцию перенёс, потом вторую, после восстановился и в первой же игре руку сломал, открытый перелом. Удача отвернулась. Так он и ушёл из спорта. Но при этом мы остались приятелями, я на свадьбе у него был. Но о случае этом я жалею до сих пор. Если бы мог изменить жизнь и вернуть время обратно — никогда бы такого не вышло. — Когда на поле видите, что судья допустил ошибку, можете смолчать? — Та какое!… И карточки за это получаю, и штрафы… Не могу, когда несправедливость. Говорю судье, что он неправ. Ну, а потом, конечно, Мирон Богданович мне говорит, что я неправ. — На просмотрах после игры часто бываете недовольны собой? — Ну не то чтобы недоволен… Но всегда думаю: почему так дал, а не иначе, почему не бил… Но это уже когда смотришь со стороны. А на поле надо быстро решать. — Вопрос о соперниках, которые стоят выше в таблице… — «Шахтёр» и «Динамо», да… Ну, с «Динамо» у меня отношения так… Не самая большая любовь. Но и они, и «Шахтёр» команды очень сильные. Но хоть они и сильный соперник, на самом деле всё может быть, и я верю, что придёт такой день, когда мы выиграем. Победим. Надо только не бояться.  — А Вы в жизни вообще чего-то боитесь? Ну, мышей там, к примеру…— Вот Вы шутите, а я на самом деле очень боюсь именно мышей. На базе как-то мышка вышла на середину комнаты, так я боялся с кровати встать. Немая сцена. Ну очень трудно себе такое представить. — Меняем тему. Каролина следит за Вашими появлениями в прессе? — А как же! Всё собирает, статьи, интервью, фотографии… Всё в компьютере хранится. Потом детям показывать будем (смеётся). — Чего хотели бы себе пожелать? — Самое главное — здоровья. Для работы это главное. Играть подольше хочу себе пожелать. Подольше быть в футболе. Создать хорошую семью, детей родить. — Детей много будет? — Ну, двое так точно. Задумался и вдруг заулыбался: — Но папа я буду нестрогий… Расспрашивала Любовь ШЕВЧЕНКО, газета "Овертайм", 26 мая 2008 года |
