| ИШХАНЫЧ |
|
|
| 27.05.2008 | |
 19 мая из жизни ушёл Леонид Ишханович Сааков. Говорят, что уходят лучшие. Можно поспорить, потому что уходят все
– история человечества не припомнит, чтобы кто-то жил вечно. Уходят все, и лучшие тоже. Просто есть люди, которые уходят незаметно, а есть те, после ухода которых остаётся пустота. Человек ушёл, а тебе всё никак не верится, что уже не раздастся телефонный звонок, что не встретишься с ним на футболе… Не верится, что уже нет его – здесь нету, в этом, материальном мире. Хотя присутствие его по-прежнему ощущаешь.Это присутствие ощущалось и тогда, когда я встретилась с Виктором Владимировичем Камарзаевым, чтобы поговорить об Ишхановиче. Они были друзьями. Знали друг друга как могут знать только настоящие друзья. И на протяжении всего разговора он, наверное, незаметно для самого себя, говорил о нём то в прошедшем, то в настоящем времени. — Мы дружим уже тридцать два года. С семьдесят шестого. Мы познакомились с ним на первенстве Вооружённых Сил. Он играл за Бакинский округ, а я за группу Советских Войск в Германии. Мы тогда встретились в Одессе, там пересеклись наши пути совершенно случайно – и вот как жизнь свела, буквально через четыре года мы встретились уже в «Металлисте». А познакомились именно на первенстве Вооружённых Сил. Мы выиграли 6:0, хотя Ишханыч говорил, что они не на свою игру попали, что судьи там, - ну, как часто говорят при таком счёте… Это был один такой футболист, я его как-то спрашиваю: «Сашка, как сыграли?», а он говорит: «Да восемь штанг, пять перекладин…»… Я ему опять: «Как сыграли?» - «Да они центр поля не переходили!..» - «Ты слышишь, о чём я тебя спрашиваю?! Как сыграли?!» - «Да 1:5…» Так и Лёха тогда говорил.  Что ещё? Компанейский был. Улыбка у него с лица не сходила. При любых обстоятельствах старался держать высоко голову, улыбаться. Даже если ему было плохо, старался окружающим не портить настроение. Не подавал даже виду, что ему плохо. Я же говорю, человек уникальный, детей очень любил… И любитель женской красоты. Себя уважал, ухаживал за собой… Эталон! Молодёжь должна брать с него пример. Ремарка от автора: Померки, больничный коридор. Ишханович угощает меня фисташками, сидим, щёлкаем орешки. Он о чём-то задумался, молчит. Мимо проходят две медсестры. Он всё так же задумчиво смотрит им вслед, потом наклоняется ко мне и негромко произносит: — А у неё новые туфельки. Как он с женой познакомился и как Сивуху женили. С Мариной Сааков познакомился, когда ещё играл в Майкопе. Потом, уже будучи в Харькове, получил квартиру. Все в одном подъезде. И Сивуха ещё холостой был. И приехала сестра Марины, Света. Как бы в гости. И Сивуху пригласили. Вот так и состоялось сватовство, познакомились и потом поженились. Так вот оно вышло. С Мариной Лёха прожил тридцать лет. У них дочка. И могу сказать, что как бы он ни поглядывал на женщин, как бы мы, мужики, ни гуляли – он всегда говорил: Марина у меня одна, я её люблю, и о чём-то таком даже не допускал и мысли. Он образцовый муж и отец. Всегда старался всё для семьи- ну, как говорится, по мере поступления… К сожалению, мы, старые футболисты, небогатые, у нас с тех времён, кроме травм, ничего не осталось. Он здесь, в «Металлисте», детским тренером ещё работал. У него выпуск – 78-й год рождения. Он всегда за них переживал, за результат, за игру. Причём держал всё в себе, без каких-то там эмоций, но переживал сильно. Только и разговоров было, что про его ребят. Относился к ним как к сыновьям своим. Ко всем возрастам, с кем бы он ни работал. Потом, когда я тренером работал в «Металлисте», взял его вторым. Мы вообще по жизни в одной упряжке. Мы друг у друга всегда на виду были. Под контролем друг у друга. Он хотя и восточный человек был в какой-то мере, но эмоции сдерживал. Вообще, у него мама белоруска была, Бойко фамилия. Я ему говорил: представляешь, если бы ты фамилию матери взял - Леонид Ишханович Бойко. Он всегда смеяться начинал. А отец был армянин, войну прошёл, разведчиком был – тоже боец такой был… И Ишханович бойцом был до последнего. Марина рассказывала: «Перед смертью мучился очень сильно, шесть часов задыхался. Побежала за дежурной сестрой, разбудила. Та постояла, посмотрела и ушла. Прибегаю снова – сестра уже спит. Тогда уже за врачами побежала. Подняла всех на ноги. Врачи пришли, посмотрели: «Ну что, реанимацию мы не будем предлагать… Лекарство сейчас введём, через час ему станет легче». Какое через час, какое легче… А он, бедный хочет лечь, но лежать не может – начинает задыхаться. Я его поднимаю: «Лёнечка, не ложись», а у него сил уже нет сидеть, падает. Потом уже к стенке отвернулся, свернулся калачиком – видно, так удобнее ему было – и всё». Случай один могу рассказать. В «Торпедо» Запорожье мы играли. Я до этого в «Металлурге» Запорожье играл, Лёха туда не попал. Потом с «Металлургом» у меня закончилось и я в «Торпедо» его сразу подтянул, тренеру порекомендовал, говорю, хороший полузащитник. Взяли его в команду и стали мы вместе играть. А до этого он в Майкопе тяжелейшую травму получил. Я в 87-м с «Металлистом» закончил и чего-то меня дёрнуло к нему в Майкоп поехать. Приехал, пошёл на контрольную игру на сборах – не помню, с кем. Игра началась и его как врезал чудак – кости вылезли через гетры. Открытый перелом сумасшедший, нога надвое переломилась. Ездили к нему проведывать в больнице, у него нога в этой машине… Нормально, говорю, Лёха, ты меня позвал. Ты в больнице, а я чего же делать здесь буду? Из Кабардино-Балкарии в своё время уехал, теперь в Адыгею попал… Ладно, к чему это? В Запорожье начали мы играть, полгода отыграли – и приходит тренером наш любимый Лемеха. Он нас с Лёхой и там нашёл. А Лемешко всегда к Лёхе с уважением относился. Но при этом его человеческая натура такая, что он как найдёт стрелочника – он его долбить будет, пока и человек не закончится. Вот так вот он сидит, «Металлист» играет. «Сааков, ты куда, твою мать, побежал?!» А Лёха сидит рядом: «Алё, Филипыч, я здесь, на скамейке..». Лемешко: «Тьху, твою мать…». Так вот, приехал Лемешко в Запорожье – Лёха говорит: «Ну всё. Опять я в запасе буду, это сто процентов». И точно. Начинается сезон. Он Лёху посадил и говорит: «Так, будешь сидеть со мной, а то мне не с кем разговаривать». И вот у них с Ишханычем происходит очередной диалог во время игры, тут раз – пенальти. Лемеха судью: «Стоп! Замена. Лёха, давай переодевайся». Раз-раз, по-быстрому переоделся. «Иди бей пенальти». Лёха вышел, пенальти забил, мяч только к центру – Лемеха опять: «Стоп! Замена. Лёха, иди сюда» - «Филипыч, та Вы шо, травите?!» - «Так, мавр сделал своё дело – мавр должен отдыхать» - «Ну всё было, а такого не было!» - «Иди сюда! Будем общаться».   Как-то мы сыграли вничью – а для нас тогда в «Металлисте» вничью всё равно что проигрыш. Ну, и… В общем, на следующий день Лемешко: «Сааков, а что это с тобой?» А Лёха: «Филипыч, я так переживал, так переживал...» А он ещё картавит... Мы с Малько часто это «переживал» вспоминали. «Ну что, Лёха, ты вчера как, не переживал?» Сам он очень любил и подшутить, и поприкалывать, но всегда это было безобидно, никто не обижался. Это тоже искусство. Потому что вот я лично могу над кем угодно подшутить, но чтобы надо мной – это всё. Кстати, вот Лёха в застольях, когда мы подвыпьем, становился весёлым, придумчивым, шутил, но при этом всегда контролировал себя. Никогда не переступал грань. И всегда был душой компании. Шашлыки кроме него никто не жарил – очень здорово он это делал. Как тренер – он никогда никаких резких выплесков себе не позволял. Мог поговорить на повышенных тонах. Но, опять же, стараясь не обидеть человека. Вот тот же «Арсенал»: пацаны ещё дети в каком-то отношении. Тот же Слава Шаенко – уникальный игрок. Но мог после шикарной игры такое учудить в следующем матче... ы его подзываем: «Слава, ну как можно так отвратительно играть?!» - Он: «Ну... У меня настроение плохое было». Лемеха за эту фразу просто уничтожил бы. Как это так, ты играть вышел, и девять человек уродуется из-за того, что у десятого нет настроения?! Но мы пытались как-то всё по-доброму. Лояльно относились. Может, потому, что много было примеров, как плохо к нам относились. нас в основном матюкали. Никогда в жизни Лемеха не зашёл в раздевалку и не сказал: «Ребята, спасибо». Никогда в жизни. Обыграли «Шахтёр», радуемся – Лемеха: «Какого х... радуетесь, деревню обыграли, неандертальцев... Вам камнями играть!» Как напихает... Чтобы не расслаблялись, наверное. Поэтому мы старались по-другому. Хотя у Лемешко специфика, может, такая была. Я лично у него многому научился, много хорошего взял. Он психолог был великолепный. Он команду чувствовал. К примеру, идёт  тренировка, мы между собой: вот, Лемеху надурили... Тут он: «Стоп! Вам показать, как по воротам бить надо? Сынок, а ну подачу делай с фланга». И с лёту как влепил! А удар был поставленный. Макаров был, вратарей тренировал, а сам давно уже не играл - и он давай Макарову полтора часа лупить. А мы стоим смотрим: «Филипыч, а если головой?..» - «Нате вам головой!» Ага, мы Лемеху надурили... Какое! Он почувствовал наше настроение и устроил нам такую вот эмоциональную разгрузку. И на это тренировку закончил. Так что мы переоделись, постояли, посмотрели, как Лемеха бьёт, и пошли. Так он почувствовал, что надо нам дать отдохнуть. А если бы сказал, что тренировки не будет, отдыхайте – ага, коллектив у нас слово «отдыхайте» понимал чётко. В этом плане сплочённые были, так отдохнули бы, что... Поэтому он знал, что нельзя команде говорить про отдых. Про Саакова: он очень любил бильярд. Мы с ним вдвоём любили поиграть. По телевизору снукер смотрел, знал всех снукеристов. О’Салливан у него был самый любимый. Но футбол, конечно, на первом месте. Он за всех переживал. За ФК «Харьков» - потому что там Сивуха работает. После игр звонил Алексееву: «Палыч, ты там присмотри за Сивухой, чтоб сильно не огорчался и сильно не радовался...» Я в субботу шёл с игры, звоню ему (а у него телевизора тогда в больнице не было), рассказал про «Металлист», а он потом спрашивает про «Харьков» - очень переживал за Юру. И это за два дня до смерти. Всё время у него за кого-то голова болела. За тот же «Арсенал». Это же всё наши пацаны... Одно слово – пример для всех. Эталон. Повезло всем, кто рядом с ним находился. Справедливый, добрый, душевный. Настоящий друг. Переживал за всех. За бабушек, которые в переходе стоят. Всегда денежку давал. И тем же мужикам спившимся, что там же стоят... Его на всех хватало. Всех жалел. И жизнь любил как никто другой. Его последние слова были: «Не хочу... Рано». ...Девятнадцатого мая во время планёрки в «Овертайме» раздался звонок: умер Сааков. Прошла ровно неделя. А всё никак не верится, что Ишхановича уже нет. Рядом нет – ни на расстоянии двух трамвайных остановок, ни на расстоянии протянутой руки, ни на расстоянии телефонного звонка. Такое чувство, что он переселился куда-то дальше – трамваем не доедешь, мобильную связь не провели. И рукой не дотянешься. Но он всё равно есть. Просто очень далеко. Последнее интервью Леонида Ишхановича Саакова Леонид Сааков: «Я родился с футболом» 10 июня исполнилось 52 года тренеру «Арсенала» Леониду Ишхановичу Саакову. После традиционного поздравления по телефону пресс-служба наконец встретилась с Леонидом Ишхановичем для не менее традиционного интервью. — Леонид Ишханович, сколько Вам было лет, когда Вы начали играть в футбол? — Не помню. Дело в том, что у меня же в семье все в футбол играли – отец, дядя, старший брат… Меня с двух лет брали с собой на игры, на тренировки… Когда они тренировались, и я там бегал. Так что можете смело писать, что я родился с футболом. — Ну, а если всё-таки постараться припомнить и подсчитать Ваш футбольный стаж? — Если постараться… Тогда как минимум с шести лет. — То есть сорок шесть лет? — Получается, что так. — В каких амплуа себя пробовали? — Полузащитник, нападающий… В основном полузащитник. Но только не защитник. Мой стиль – атакующий. — Только на поле или и в жизни тоже? — И в жизни, конечно! (Смеётся). Без этого жить нельзя. — А как часто игры приходились на Ваш день рождения? — Точное количество не помню, но были. — И как часто выигрывали в свой день рождения? — Всегда! Жена Виктора Владимировича Камарзаева, Людмила, так и говорила: если у Лёни день рождения – выиграем. Это уже точная примета (смеётся). — Какой подарок запомнился больше всего? — Честно говоря, не помню. Но последний подарок, которым я очень горжусь – это игра «Арсенала» с «Феникс-Ильичёвцем». Это для тренера лучший подарок, когда подопечные так здорово играют и выигрывают. — Чего Вы сами себе хотели бы пожелать? — Как это ни банально звучит, но в первую очередь здоровья. С годами начинаешь понимать, что это самое дорогое. Особенно для футболиста со стажем. Как-то мне довелось проходить обследование у одного профессора. Он посмотрел на снимки и спросил у меня: «Травмы у Вас были?» - «Перечислить?» - ответил я. Тут профессору сбоку тихонько подсказали, что я футболист. «Ну, тогда всё ясно». Так вот, я хотел бы пожелать здоровья, и не только себе, но и всем нашим ребятам. Поменьше травм, побольше побед!... Любовь ШЕВЧЕНКО, гезета "Овертайм", 26 мая 2008 года |
Комментарии
2008-05-2715:13:42